О породе басенджи




“Часто то, что мы любим, причиняет нам неудобства”
Что такое басенджи? Любой собаковод скажет: басенджи – собака, которая не лает. Известно также, что родом она из Африки. Порода эта немногочисленна и почти неизвестна в России. В то же время басенджи – признанный лидер на выставках и очень “благодарный объект” для человека, желающего приобрести собаку для “шоу”. Басенджи почему-то называют примитивной породой, хотя, на мой взгляд, в этом случае, понятие “примитивная порода” звучит весьма забавно. (В зоотехническом понятии “примитивная порода” нет ничего оскорбительного или забавного. Так характеризуют собак, в разведении которых большую роль играет естественный отбор, а собакам свойственна способность к выживанию в примитивных (тяжелых) условиях и высокая степень изменчивости. – Прим.ред.) Многие заводские породы рядом с элегантным маленьким африканцем отнюдь не выглядят “продвинутыми”. Басенджи удивительно гармоничен и грациозен, однако внешность его обманчива. Это не игрушка, и он никоим образом не приспособлен к роли “диванной собачки”. Басенджи абсолютно бесстрашен, упрям и необычайно энергичен. Это в полной мере охотничья собака, с сильными, здоровыми инстинктами и большим чувством собственного достоинства. Породный тип сложился очень давно: счет здесь идет даже не на века – на тысячелетия. Изображения и статуэтки басенджи часто присутствуют в археологических находках древнего Египта. Примерный возраст -около 5 000 лет, но если изображения и скульптуры еще оставляют простор для обсуждения точной породной принадлежности собаки, то обнаруженные в захоронениях фараонов пятой династии мумии собак ставят точку в дискуссии. В усыпальнице, рядом с саркофагом, находились тщательно забальзамированные басенджи. Мумии собак были завернуты в дорогие ткани, на них даже сохранились ошейники, богато украшенные драгоценными камнями.
Изображение
Пять тысячелетий… Немного есть пород с такой историей.Но и Египет не является родиной басенджи, не египтяне, с их утонченностью и своеобразным художественным вкусом, сформировали уникальный облик породы. Басенджи попали в Египет с верховьев Нила, а разводили этих собак… дикари. Предки басенджи жили в племенах охотников в джунглях Центральной Африки задолго до возникновения первых очагов цивилизации. Говорить о культурно-исторических традициях разведения данной породы весьма сложно, так как никаких материальных свидетельств культур центрально-африканского региона не существует. Скорее всего, населявшие джунгли племена вели кочевой образ жизни, охотились, земледелием не интересовались, не забивали себе голову всякими глупостями вроде строительства, или, скажем, изобретения письменности и, на наш просвещенный взгляд, пребывали в состоянии перманентной и совершенной дикости. Схожей точки зрения в отношении вышеозначенных племен придерживались и образованные, культурные египтяне и, будучи народом деятельным, свое презрение они выказывали вполне активно, всячески притесняя варваров на сопредельных территориях. Те, в свою очередь, мстили, как могли, угнетателям, уходили или попадали в рабство, пополняя ряды строителей пирамид. Все эти события, на первый взгляд, никак не соотносятся с темой статьи, но домашние собаки не могут существовать отдельно от человека, а когда могут, то очень быстро переходят в иное качество – собак диких.
Поэтому и история пород неразрывно связана с историей человечества. С другой стороны, есть все основания полагать, что породный тип басенджи сложился, так сказать, “доисторически”, в то время как большинство известных нам пород сформировано народами, достигшими определенного культурного уровня. Говорить об умении жить в гармонии с природой как о “культуре” пока, к сожалению, не принято. Всякий социум существует в своей системе координат, поэтому для нас, детей технического века, ментально гораздо ближе и понятнее представители древних царств, оставившие после себя бесплодные рукотворные пустыни и проявлявшие по отношению к окружающей среде и сопредельным народам жестокость, вполне соответствующую современным стандартам и ограниченную лишь убогостью доступных в то время орудий и приспособлений. Вполне понятные и милые люди, не то, что масаи, пигмеи или бушмены, живущие в согласии с окружающим миром и сохранившие такой образ жизни вплоть до настоящего времени. Как бы то ни было, повторю: примитивные народы разводят примитивных собак с невнятным породным типом. В случае с басенджи это правило либо не работает, либо мы недостаточно хорошо знаем историю Центральной Африки. Возможно, там существовали очаги цивилизации более древние, чем Египет.

Изображение
Еще один парадоксальный факт: давайте посмотрим на ассоциативный ряд, возникающий при взгляде на маленького африканца. В этом ряду родезийский и тайский риджбеки, собаки Новой Гвинеи, шиба-ину. Породы, на первый взгляд, имеющие мало общего и, кроме родезийского риджбека, географически весьма удаленные от героя повествования и, очевидно, не могущие состоять с ним в родстве. В случае с шибой сходство можно объяснить общностью предназначения и похожими условиями охоты. Родезийский риджбек предположительно содержит примесь крови басенджи. Но никакие финикийцы не возили собак с Конго ни в Таиланд, ни в Новую Гвинею. И все эти собаки относятся к очень древнему типу, например, гвинейские собаки попали на остров с племенами охотников еще в каменном веке и практически не менялись. Они сильно отличаются от родственных им собак Новой Зеландии, но здесь многое объясняется несчастной судьбой и довольно своеобразной специализацией “новозеландцев”. Дело в том, что новозеландские собаки служили аборигенам острова в качестве… свиней. Их банально разводили исключительно в качестве пищи и не приходится удивляться, что продуктом такого разведения стало вялое, дружелюбное животное рыхловатого сложения с некоторой “бройлерностью” в строении и малоспособное к иному использованию. Эдакий “свинособак” или “собакосвин” – принципиальной разницы нет. Употребление собак в пищу вообще в той или иной степени характерно для примитивных культур, так как сами условия существования в постоянной борьбе за выживание не оставляют человеку выбора: когда возникает угроза голода, съедается все, что годится в пищу, прежде всего – живущие в племени животные. А так как древнейшим спутником человека является собака, то понятно, что употреблять их в пищу стали раньше прочих домашних животных, пока на эту роль не нашлись более подходящие “кандидатуры”. В случае с собаками Новой Зеландии мы имеем дело с уникальным случаем полной специализации собаки, занявшей нишу “пищевого” животного.

Я не раз упоминал, что басенджи – собака охотничья, но есть в ее истории еще одна любопытная деталь: басенджи не только спутник охотника, он непременный компаньон знахаря, шамана, колдуна. Верования, что собаки способны чуять и отгонять нечистую силу, присущи культурам разных народов. Мистические свойства пса и место собаки в мифах вполне могут быть темой отдельной статьи. Существуют породы собак, выводившиеся как культовые животные, иногда особые мистические свойства приписывали собакам определенного окраса – так, например, способность отпугивать злых духов “принадлежит четырехглазым собакам”, то есть с отметинами над глазами; замечательно при этом, что такое представление наблюдается у иранцев, индусов, германцев, а также у угрофинских и некоторых африканских народов*. Вероятно, и в Египет они попали не столько как охотничьи, сколько как собаки с неким мистическим ореолом – “живые амулеты”. Это предположение, по крайней мере, объясняет их место в усыпальнице фараона и особые почести, оказанные при погребении. Хотя, возможно, на самом деле все могло быть проще: в гробнице могли лежать просто любимые собаки правителя. “Сыны неба” были практически ничем не ограничены в капризах…

Мистическая роль пса поразительно универсальна у многих народов, независимо от географии и культурных особенностей. Пес – обычный страж границы между мирами живых и мертвых. Цербер**, стерегущий Аид в греческих мифах, исполинский Гарм в скандинавских сагах, в чьем чреве обретали посмертную жизнь грешники, спящий до часа последней битвы Рагнарек (аналог христианского Армагеддона). Те же египтяне изображали владыку царства теней, Анубиса, в виде божества, способного представать в четырех ипостасях: собаки, шакала, псоглавого или шакалогодевого гуманоида… Геката, богиня преисподней, окруженная собаками и при этом осмыслявшаяся как собака… В индийской мифологии – царь мертвых Яма сопровождается собакой и может представиться в облике чудовищного пса. Совершенно поразительные верования существуют у чукчей и коряков; по их представлениям, умерший проходит через особый собачий мир, где собаки нападают на того, кто жил неправедно. Создания эти, вполне демонические и, на первый взгляд, зловещие, служили благому делу, являясь непреодолимым барьером между мирами, не давая теням тревожить живых, порой выступая еще и в роли наказания за грехи. У славянских народов мифический пес существует, по меньшей мере, в двух ипостасях: с одной стороны – важный “фигурант” в бранной лексике, причем образ пса в брани теснейшим образом переплетается с образом другого мифического существа, однозначно не принадлежащего миру добра – образом змея, с другой он – на пороге миров. Связь собаки с загробным миром нашла отражение в былине “Вавило и скоморохи”: здесь фигурируют “иннишое царьство” и руководит оным – “царь – Собака”. “Иннишое царьство” – иное царство, загробный мир.
Боги древности осмыслялись человеком как сверхсущества, но, несомненно, материальная “основа” небожителей разгуливала по земле. Например, Зевс – очевидный носитель чисто человеческих черт как внешне, так и по характеру, так же и Цербер: хоть и необычный, но – пес. И в одиннадцатом подвиге Геракла, несмотря на демоническую сущность, он, попав в необычные условия, предстает просто испуганной собакой: “Испугался дневного света Цербер; весь покрылся он холодным потом”. Обычная собака, укрощенная человеком и сильно напуганная. И как человек представлял богов по своему образу и подобию, так и сверхъестественные животные имели абсолютно реальные прообразы.
Я не случайно уделил этой теме столько внимания: мы, собаководы, много говорим и пишем о прикладном использовании собак, тратим время на бесконечные дискуссии об экстерьере, можем потратить годы и тонны бумаги (а бумага – лес, который “наше богатство”) на обсуждение архиважной проблемы отсутствия у некоей собаки премоляра или, наоборот, появления лишнего резца. Я не говорю о том, что часто этим занимаются люди, смутно представляющие себе, что такое зубная формула или признаки доместификации. Здесь речь не о компетентности (или отсутствии таковой) клубных функционеров. Это не тема для обсуждения в приличном обществе. Я хочу сказать о другом – мы почти ничего не знаем и не пишем об огромной роли собаки в культуре, о духовном содержании многовековой истории сотрудничества человека с его самым верным и испытанным спутником – собакой. И здесь изучение такой стороны взаимоотношений в примитивных культурах может помочь нам переосмыслить роль собаки в нашей истории.

Но вернемся к герою повествования. Басенджи, будучи не только “живым амулетом”, но и охотником, ставит нас перед очередной загадкой. Эта “африканская лайка” – не лает. Собака может издавать самые разные звуки, но ее лая вы не услышите. В посвященной породе литературе делаются попытки объяснить сей факт через специфику охоты в африканских зарослях. Дескать, собачка маленькая, а Африка -опасное место для маленьких храбрых собачек, отдающих голос во время облавной охоты, в каковых, собственно, басенджи был непосредственным участником. Такую собаку непременно услышит хищник, непременно из семейства кошачьих, даже точно – кошачьих и в особенности – крупных, непременно нападет и обязательно съест. Чудовищно… “Не ходите, дети, в Африку гулять”. Все это было бы логично и правдоподобно, если бы не несколько небольших “но”. Во-первых, если для собаки столь важно было быть скрытной и незаметной, с какой целью ей на шею вешали погремушки? Непонятно… Теперь представим себе, что такое облавная охота, предметно, а не умозрительно. С басенджи охотились на некрупную дичь, прежде всего – мелких антилоп, например, дик-диков, на обитающих в зарослях пернатых, но в принципе не брезговали любой живностью, которую собака может вспугнуть и загнать в силки или под копья охотников. “M’bwa m’kubwa M’bwa” – “скачущий вверх и вниз” -название, принятое аборигенами, характеризует басенджи как очень подвижную и прыгучую собаку. Есть указания на то, что на охоте, преследуя дичь, он способен карабкаться на деревья и ловить взлетающую птицу. Но вернемся к хищным кошкам. Как охотится племя? Это не один, не два – целая группа охотников. Роли приблизительно распределены: кто-то шумит и гонит, кто-то – убивает вспугнутых животных. Собака также не охотится в одиночку. Собак – стая. На относительно небольшом участке местности создаются условия, совершенно невыносимые для дикой фауны. Мечущиеся в панике животные и есть объект охоты, причем паника будет всеобщей независимо от размера, пола или способа питания: любой дикий зверь будет помышлять не об охоте, не о битве, а о бегстве. Скрадывать и поедать добычу в такой обстановке не может ни один хищник. Человек еще мог бы сохранить в такой ситуации холодную голову и способность к рассчитанным действиям, и то, скорее всего, не всякий, а обладающий крепкой психикой или прошедший спецподготовку. Но тогда молчание басенджи – способ уберечься не от диких кошек, а от гипотетических питающихся собаками диких африканских спецназовцев, постоянно обитающих в зарослях, к тому же способ несостоятельный, так как жертву все равно выдаст проклятая погремушка.
В современном Заире с басенджи охотятся по-другому. Там порода перестала быть облавной собакой и превратилась в помощника одиночного охотника. Хорошего, рабочего пса охотник ценит порой выше, чем собственную жену, так как в нищей стране от собаки в значительной степени зависит, будет ли в доме пища. Да, на такой охоте собака легко может стать жертвой хищника, так что молчание здесь, несомненно, может быть полезно. Но ведь способность к лаю порода утратила не сегодня, не в связи с изменением способа охоты…

Басенджи не лает, но и молчуном его назвать нельзя. Корни явления следует искать в характере собаки и, скорее всего, особенностях отбора. Что такое лай? Это сигнал, свойственный многим диким псовым, а у домашних собак, если рассматривать этот признак в эволюционном плане, – закрепленная отбором смещенная реакция. Кроме того, у многих пород лай имеет практическое значение с точки зрения человека, то есть признак, по которому ведется искусственный отбор. В тоже время внутри каждой породы склонность к лаю сильно варьирует и определяющим фактором здесь будет характер собаки.
Поясню на примерах. Так, лайка, пойнтер и гончая – специализированные охотники. Лайка голосом оповещает охотника, где находится добыча. Лайка сообщает голосом – “вот она, я ее вижу”. Более того, опытный охотник по голосу собаки всегда точно может понять, кого именно нашел его четвероногий помощник. Гончая отдает голос, оповещая человека, что обнаружен след зверя, и она по нему пошла, по ее голосу можно понять, идет ли она по запаху или гонит по зрячему. Голоса гончих – продукт тщательной селекции и для понимающего человека гон сам по себе – музыка. Пойнтер при виде дичи не голосит, а замирает в стойке, хотя способность к лаю у него та же, что и у других собак. Здесь мы видим подтверждение тому, что лай охотничьих собак – продукт тщательной многовековой селекции.
С другой стороны, чем увереннее, чем самодостаточнее собака – тем меньше у нее поводов для лая. Не поймите превратно: я никоим образом не ставлю под сомнение степень самостоятельности тех же гончих, они куда как самостоятельные личности, но для них голос на гону – специфическая функция, породный признак, а не индивидуальная особенность характера. Здесь речь идет о среднестатистических представителях тех пород, для которых отбор по голосу никогда не проводился. “Собака, которая лает, не кусает” -прямое подтверждение того факта, что чем решительнее и увереннее собака – тем меньше она нуждается в необходимости “сигналить”. Здесь, забегая вперед, замечу, что как раз у нашего героя решительности и характера – “на троих”, не зря же первых басенджи в Европе окрестили “конго-терьер”. Примитивная собака полагается в жизни главным образом на себя, ее инстинкт самосохранения достаточно силен и шуметь без крайней нужды ей не нужно. Диван не принесут, миску не подадут, от врага, может, и спасут, но тоже не всегда, сначала нужно пытаться решать проблему самостоятельно. И, наконец, третий фактор – тот же отбор, но не с точки зрения охотничьей специализации, а с учетом роли басенджи в качестве культового животного. Во многих культурах присутствует негативное отношение к лаю, в частности, у многих народов лай ассоциируется с бранью. Существуют легенды, что собака сторожила рай еще до Адама и была изгнана оттуда именно за привычку лаять***. К сожалению, я не столь компетентен в верованиях африканских племен, чтобы уверенно утверждать о наличии такого предубеждения, но готов предложить возможность отбора не склонных к лаю собак как рабочую гипотезу.
В Старый Свет первых басенджи привезли англичане в 1895 году. Но породе тогда не суждено было распространиться; собаки пали и не привозились в Европу вплоть до 1937 года, когда кинологи “открыли” их вновь. Первоначально они были известны под названиями “конго-терьер” или “собака из джунглей”. После состоявшейся в том же году выставки Крафта порода была признана под своим историческим названием. В России басенджи появились недавно: пару собак импортировала из Франции Елена Курбанова и четырех собак из Швеции Татьяна и Валерий Ревенко.

Современный басенджи таков, каким был на протяжении своей пятитысячелетней истории. Эта собака – удивительный пример красоты, достигнутой не специальным продуманным “украшательством” через селекцию, а через гармонию и соответствие облика и внутреннего содержания. Своего рода уникальный образчик совершенного примитивизма, таковым абсолютно не кажущийся, так как это та самая простота, про которую говорят – гениальность. Это не эмоции: победы басенджи в “Best-in-Show” над отточенными заводскими породами – самый лучший аргумент моему вышеизложенному суждению. Я уже говорил, что собаки этой породы прекрасно двигаются, а их атлетические способности поистине универсальны: за рубежом они небезуспешно выступают в самом широком спектре спортивных состязаний – от курсинга до пуллинга. Великолепные результаты они показывают и в качестве охотничьих собак, одинаково хорошо справляясь как с розыском по запаху, так и с гоном навзрячь.
Единственное препятствие к широкому распространению басенджи – некоторые особенности характера, в той или иной степени присущие всем примитивным породам. Басенджи не может быть рабом. Он – идеальный компаньон в самом прямом смысле этого слова. Всякое сотрудничество с ним может строиться только на основе доверия и взаимного партнерства. Его часто сравнивают с кошкой, и это сравнение лишь отчасти связано с его феноменальной чистоплотностью, но, главным образом, относится к его твердому, независимому нраву. Басенджи – ласковая, дружелюбная и коммуникабельная собака, но вместе с тем абсолютно бесстрашная и с большим чувством собственного достоинства. Он не терпит грубости и не прощает обид. Эта собака слушается только того, кто заслуживает ее доверие.
Изображение
Басенджи до сих пор сохранил ряд особенностей, присущих диким животным. Суки этой породы текут один раз в год, преимущественно в осенне-зимний период, что свидетельствует о жесткой привязке к сезонному размножению в Африке. Суки, как и следовало ожидать, не нуждаются в родовспоможении, щенки жизнестойкие, хотя пометы немногочисленны. Басенджи очень энергичны и подвижны, так что владелец должен загодя позаботиться об их досуге, иначе избыток энергии будет трудно использовать в мирных целях. С представителями своей породы легко образуют стабильные сообщества, в отношении контакта с собаками других пород оценки весьма противоречивы. В литературе пишут о крайней дерзости басенджи, однако жизнь убеж дает в том, что эти слухи слегка не соответствуют действительности. Басенджи легко уживается со всеми, кто не претендует на лидерство и не ущемляет его достоинство. Подобное отношение к окружающим в менее выраженной степени присуще, например, таксам и большинству “псарных” пород. С теми, кто посягает на его “самость”, басенджи борется всеми доступными средствами, подчас производя то самое впечатление “безбашенного” животного. Но это, в конце концов, его право. Определенной внимательности требует выгул собак этой породы без поводка, особенно за городом: сильный охотничий инстинкт вкупе с гремучим африканским темпераментом – не та смесь, которая способствует расслабленному созерцанию природы. За басенджи надо смотреть и с раннего возраста уделять должное внимание воспитанию. Эти собаки очень преданны хозяину, но разорваться между противоположными потребностями не могут, поэтому безуспешно пытаются осуществлять их одновременно, что, естественно, чревато неприятностями. В действительности эта собака – замечательный партнер и собеседник, в котором чувствуется личность, по меньшей мере, равная человеческой.



Обновлен 14 апр 2012. Создан 01 сен 2011



 
Вверх
Питомник басенджи Dream Of Congo • Basenji Family From Ukraine • © Все права защищены