Волчий след в истории собаки

Инна Шустрова,кандидат биологических наук



Спросите "обыкновенного" человека, равно далекого и от зоологии и от специфического круга собачников: "Кто предок собаки?" Скорее всего, вам ответят: "Волк". Именно так считало большинство людей на протяжении веков. Если кто и выдвигал иные версии, то прежде всего зоологи и кинологи...

Исследователи XVIII-XIX веков словно бы не замечали, как стремительно и неузнаваемо могут изменяться характеристики живых существ под влиянием искусственного отбора. Воспитанные на традициях описательной науки, зоологи с глубоким почтением относились ко всем внешним признакам животного, не делая исключения ни для окраса, ни для разреза глаз, и, разумеется, поразительное разнообразие пород собак подталкивало ученых к поискам собачьих предков среди самых неожиданных видов: северные лайки похожи на волков – значит, от волков они и произошли, борзые же или гончие с волком не сходны ни внешностью, ни голосом – следовательно, имеют происхождение совершенно особенное! Вот и кинологи пытались в предки борзым навязать эфиопского шакала или красного волка, а родословную гончих вывести от гиеновых собак и каких-то загадочных "индийских буанзу", чьих следов не сыщешь в современной систематике. Основоположник этологии Конрад Лоренц, отстаивая версию различного – "волчьего" и "шакальего" – происхождения разных пород собак, находил ей подтверждение в их поведении, противопоставляя "гордую мужественную лояльность потомков волков" "рабской услужливости" и "пожизненной инфантильности" собак "шакальей" крови.

Однако как только швейцарец Маттей догадался пересчитать хромосомы у волка, собаки и шакала, "волчья версия" стала преобладающей в зоологических кругах. Оказалось,что у собак и волков по 78 хромосом, а у шакала – всего 74. Число и структура хромосом – показатель, специфичный для каждого вида животных. Пусть даже собаки и шакалы способны давать плодовитых гибридов (правда, только в искусственных условиях), все же четыре "лишние" хромосомы отрицали "след шакала" в собачьем происхождении.

Но были ли волки непосредственными предками собак или они всего лишь их ближайшие родственники, восходящие к общему, ныне уже вымершему пращуру? Ни морфология, ни этология, ни палеонтологические изыскания не давали ответа. К концу XX века в решение вопроса о происхождении собак включилась молекулярная генетика: не так давно американский исследователь Роберт Вэйн провел серию работ по изучению митохондриальной ДНК среди собак различных пород, динго, шакалов, койотов и волков более чем из 20 популяций.

Что такое ДНК и какую роль она играет в наследственности, большинство наших современников себе представляет (хотя бы приблизительно). А вот что такое митохондриальная ДНК? Митохондрии – это структуры в цитоплазме живой клетки, выполняющие роль "энергетических станций". Замечательны они тем, что имеют собственный генетический механизм – свою персональную ДНК, изолированную от общего наследственного аппарата организма. ДНК митохондрий, как и всякая ДНК, способна к самовоспроизведению. А значит, митохондрии могут размножаться независимо от того организма, в чьих клетках они, собственно, и находятся. При воспроизведении своей структуры митохондриальная ДНК (опять-таки, как и любая ДНК) иногда допускает ошибки – мутирует. Если эти периодически возникающие изменения не оказываются фатальными для самой митохондрии и не мешают выполнению ее функций в клетке живого организма, они имеют все шансы закрепиться, то есть быть переданными последующим "поколениям" митохондрий. И не только митохондрий. Ведь и потомки того организма, чьи митохондрии оказались измененными, получат их в наследство.

Представим себе две группы животных одного и того же вида, волею судеб оказавшиеся в изоляции. Допустим, что исходно они обладают одинаковой структурой митохондриальной ДНК. Но с течением веков в каждой из этих популяций станут накапливаться свои изменения в митохондриальной ДНК, и чем дольше эти популяции просуществуют изолированно друг от друга, тем больше они будут отличаться по структуре этого генетического аппарата. С помощью специальных методов анализа по таким различиям мы могли бы даже рассчитать примерный "возраст" наших популяций и датировать их разделение.

Что же показали исследования Вэйна? Во-первых, подтвердилось, что родни, более близкой, чем волк, у собаки нет. Структура митохондриальной ДНК у волков и собак обладает заметными чертами сходства и куда менее похожа на те варианты, которые определяют койотов и шакалов. Во-вторых, оказалось, что собак можно подразделить на, так сказать, "собственно собак", чья ДНК не имеет близкого сходства с волчьей, и "собак по преимуществу", то есть те породы, для которых характерны последовательности митохондриальной ДНК, крайне сходные с волчьими или вообще тождественные им. Наиболее далекими от волков в генетическом и эволюционном смысле оказались динго, а также собаки-парии – например, басенджи. Новогвинейские "поющие" и австралийские динго, хотя исследователи порой и приписывали им совершенно различное происхождение, оказались гораздо ближе друг к другу, чем к какой бы то ни было породе собак. На первый взгляд, кажется странным, что в породах, которые традиционно считаются "древними" или "примитивными", не было обнаружено "волчьих" структур митохондриальной ДНК. Вариант ДНК, весьма близкий к волчьему, был найден только у старинных пород скандинавских собак: шведской серой и норвежской лосиной. Куда более отдаленное сходство с волчьими ДНК показывают сибирские и аляскинские лайки (хаски) – такое же, как... эрдельтерьеры и ризеншнауцеры. А вот самая что ни на есть "волчья" митохондриальная ДНК обнаружилась у таких собак, как немецкая овчарка, бассет, бульдог, той-пудель, ирландский водяной спаниель, ретривер... Выходит, с генетической точки зрения пудель ближе к волку, чем ездовая лайка!

На самом деле общая тенденция выглядит не столь уж странно: чем раньше образовалась порода и чем дольше она развивалась в изоляции, тем дальше структура ее митохондриальных ДНК "ушла" от предкового типа. И тем менее структура этой ДНК похожа на таковую у современных волков. Отсутствие непосредственно "волчьих" структур ДНК у хаски кажется удивительным, так как случаи скрещивания волков с ездовыми лайками описаны не только Джеком Лондоном (который, каким бы замечательным писателем не был, все-таки не зоолог), но и различными исследователями – например, Фарли Моуэтом.

Тут надо заметить, что митохондриальная ДНК передается только по женской линии, то есть через самок. Сперматозоиды, состоящие из клеточного ядра, хвоста и белковой оболочки, никаких митохондрий новообразованному организму передать не могут. А вот яйцеклетка обеспечена полным набором митохондрий материнского организма. Стало быть, даже у прямых потомков от скрещивания волка с сукой лайки будут обнаруживаться только "собачьи" структуры митохондриальной ДНК, а от скрещивания волчицы с ездовым кобелем – только "волчьи". Тем не менее, отсутствие "волчьих" структур ДНК говорит о давнем происхождении и "самостоятельном" развитии ездовых пород – люди привели их предков на Север с собой, а вовсе не выводили собак каждый раз заново на новом месте. Особенно показательны в этом отношении эскимосские ездовые собаки: уникальные структуры ДНК из их митохондрий обнаруживают сходство не столько с волком, сколько с динго и свидетельствуют о многих веках изолированного развития породы. Да и ДНК аляскинских хаски демонстрирует отдаленное сходство с ДНК не юконских, и даже вообще не американских, а европейских волков. Во многих породах собак "гуляют" одновременно несколько вариантов строения митохондриальной ДНК, по большей части "собственно собачьих". Подобное изобилие вариантов – отдаленное наследие метизации, межпородных скрещиваний. Присутствие "волчьих" вариантов ДНК в тех или иных породах также говорит, скорее, не о позднем создании этих пород непосредственно из волчьих популяций, а о случаях повторной гибридизации "собственно собак" и волков.

На первый взгляд, неожиданно среди "волчьих родственников" выглядят мексиканская голая собачка и афган. Что касается первой, то среди представителей этой породы встречаются три "собачьих" варианта организации ДНК и один "волчий" – тот же, что у немецких овчарок или пуделей. Казалось бы, мексиканская голая собачка – порода древняя. Но правильнее было бы сказать: мутация древняя. Скорее всего, индейцы ни с какими волками голых собак не скрещивали, да и митохондриальная ДНК такого типа встречается только у европейских волков. Однако от времен ацтеков до выделения мексиканской голой собаки в современную культурную породу со своим стандартом прошло несколько веков. Вряд ли испанские конкистадоры и мексиканские крестьяне особенно заботились о чистоте этой породы. Наверняка голые собаки скрещивались с самыми разными, породистыми и беспородными собаками, привезенными европейскими переселенцами.

Восстановить историю афганских борзых не так просто: похоже, большинство заводчиков этой породы свято уверены в том, что она не подвергалась метизации со времен египетских фараонов. Во всяком случае, редкая статья об афганах (да и о любых борзых) обойдется без упоминания о египетских фресках. То, что современный афган не больно-то похож на борзоподобную собаку с этих самых фресок, поклонников древней породы мало смущает. В какой-то мере они правы: и длинная шерсть, и висячие уши афгана, эти типичные "мутации одомашнивания" могли возникнуть уже внутри группы борзых. Но возникнуть-то они могли, да только непонятно, как эти признаки в породе закрепились: особой пользы ни длинная шерсть, ни висячие уши рабочим качествам борзой не приносят. Могли, конечно, эти гены закрепиться в малочисленных изолированных популяциях – но это уже из области догадок.

Более правильной кажется гипотеза, выдвинутая Л.П.Сабанеевым: вислоухие "восточные" борзые получились в результате метизации борзых африканского происхождения "с туземными длинношерстными и длинноухими горными собаками". От этих-то последних к ним вполне могли перейти и "волчьи" варианты митохондрий.

А насколько вообще можно доверять анализу митохондриальной ДНК при реконструкции истории той или иной собачьей породы? Попробуем посмотреть на него несколько с другой точки зрения. Например, один и тот же тип организации митохондриальной ДНК характерен для пиренейского мастифа и для ирландского волкодава. Вроде бы породы неродственные, да и обитают отнюдь не рядом. Однако заглянем в их прошлое. Пиренейский мастиф при ближайшем рассмотрении истории породы оказывается не вполне пиренейским и уж совсем не мастифом, а родственником венгерских овчарок – комондоров и кувачей. В Пиренеи подобные собаки были завезены вроде бы в Средние века. Интересно, но к Ирландии и к волкодавам отношения не имеет. Ирландский волкодав – порода, которую принято считать древней: дескать, еще Страбон и Силий в I веке писали об "огромных борзых кельтов". Но современный-то ирландский волкодав – порода по большей части реконструированная, возвращенная в XIX веке почти что из небытия. Восстанавливали ее на основе скрещиваний немногочисленных ирландских волкодавов с их шотландскими родственниками – дирхаундами и немецкими догами. А к дирхаундам, брудастым шотландским борзым, в конце XVIII века для увеличения роста интенсивно приливали кровь... пиренейских горных собак, этих самых "мастифов"! Так что все правильно, вполне может у ирландского волкодава и пиренейской собаки быть общая структура ДНК.

Если судить по количеству изменений, накопленных митохондриальными ДНК собак и волков, пути этих видов разошлись около 135 тысяч лет назад. Это, казалось бы, противоречит данным археологии, определяющей "возраст" собак всего-навсего в 14 тысяч лет. Но все дело, очевидно, в том, что ранние собаки наверняка не отличались от волков по своей морфологии! А кости волков (или уже собак?) вместе с костями первобытных людей обнаруживают даже в слоях, относящихся к раннему плейстоцену – это чуть ли не 400 тысяч лет назад.

Похоже, что "четыре лапы ступают вслед" человеку куда дольше, чем мы предполагали…



Обновлен 17 апр 2012. Создан 14 апр 2009



Вверх
Питомник басенджи Dream Of Congo • Basenji Family From Ukraine • © Все права защищены